В самолете Фредерик попытался уснуть. Но, несмотря на ранний подъем и монотонный шум в салоне (гул турбин и журчание соседской беседы лишь единожды прервало соло стюардессы: «Месье не желает кофе?»), задремать не давало воспоминание о вчерашнем разговоре с агентом. «Фредерик, ну сколько можно! Мне опять звонили люди из кинокомпании «Гомон» – им срочно нужен этот саунд-трек. Они грозят разорвать контракт… Постарайся, ты же можешь!»
Да, он нарушил все сроки. Но что делать, если работа застопорилась на отдельных отрывках, мотив не складывался в единое целое – ему чего-то не хватало. Может быть, усидчивости автора? Вот и теперь, вместо того чтобы сидеть в студии, Фредерик сбегает от работы и волнений, успокаивая себя тем, что едет на Лазурный берег за вдохновением…
Самолет пробил облака, развернулся над морем и скользнул к еле выступающей из воды взлетно-посадочной полосе.
– Привет, дружище! Молодец, что выбрался. Пойдем, я тебе что-то покажу. – Жан-Пьер, однокашник Фредерика, ждал его на выходе из аэропорта Ниццы. – Ты такой вечно занятой, я боялся, что и в этот раз откажешься провести с нами уикенд. Давай чемодан, Луиза и дети уже заждались дядю Фредерика. А вот и моя обновка, смотри!
У Фредерика перехватило дыхание. Уткнувшись носом в невысокую ограду, на парковке стоял приземистый, мощный спортивный кабриолет, отливающий глубоким блеском жемчужно-белого металлика.
– Это «эр-восьмой». Пятьсот двадцать пять сил, тринадцать секунд – и ты набрал двести километров в час! Максималка за триста! Нравится?
– Ты ограбил банк? Это «Феррари»?
– Ну почему сразу «Феррари»! Мне, конечно, приятно, что ты так думаешь, но эта машина на самом деле подешевле. Я выложил всего 160 тысяч евро, пустяки. И потом, посмотри спереди: «Ауди» ни с чем не спутаешь. Давай садись!
– Но, Жан-Пьер, где же мы повезем мои вещи? Это не багажник, а бумажник, как в том анекдоте.
– Хм, об этом я как-то не подумал. Уж очень хотел похвастаться. Ну ладно, разместимся как-нибудь.
Спустя пару минут бестолковой суеты Фредерик сидел в бугристом кресле, прижимая к себе чемодан, и нащупывал кнопки в попытках разжать пневматические объятия спинки и сиденья.
За обедом Жан-Пьер протянул ему ключи:
– Дружище, в качестве компенсации я отдаю тебе «эр-восемь» до завтрашнего вечера. Извини за неудобства в дороге и, ха-ха, оцени мое великодушие: этой машине всего три дня. Прокатись в Антибы, полюбуйся видом побережья из Гурдона, спусти пару сотен в Монте-Карло… Но на мой прием прошу не опаздывать, будут важные люди, возможно, твои будущие клиенты.
И вот он вновь наедине с собой. И со своими мыслями. И со своим невыполненным заказом. А, к черту! Чтобы ветер выгнал неприятные думы, Фредерик опускает верх, заводит мотор и отпускает тормоз. Ну и где же ветер? Автомат включил первую, но машина не катится. Еще раз… то же самое. Фредерик вспоминает, как трогался его друг, и жмет на газ. От внезапного старта его голова откидывается назад, машина перепрыгивает «лежачего полицейского» и вылетает перед носом автобуса на перекресток. Но Фредерику не до возмущенных воплей пассажиров: он заворожен. Нет, не ускорением, а мощными аккордами, которые вырвались у него из-за спины, где спрятан мощный, тщательно настроенный десятицилиндровый инструмент. И чтобы сыграть на нем, Фредерик отправляется в горы.
Вот свободный участок. Повинуясь воле водителя, «эр-восьмой» с клекотом срывается с места. Кокпит наполняет плотный звучащий воздух: от рокота басов до фанфар, а потом, на входе в поворот, короткие барабанные дроби перегазовок. Еще быстрее! Звук становится почти нестерпимым, потом ступенька следующей передачи, и оркестр мотора вновь забирается вверх.
А вот и зрители: пара на скутере показывает поднятые большие пальцы, парень в фургоне аплодирует. Быстро, как только возможно!
Воздух с боков машины, врываясь в жерла заборников перед задними колесами, насыщает двигатель, словно орган. Фредерик играет на нем, получая физическое удовольствие, извлекая звуки движениями педалей, рычага коробки, руля. Можно поднять руку и, удерживая ее в плотном воздухе, проносящемся над головой, добавить обертоны в мелодию.
Или, полнее раскрывая характер и душу инструмента, поиграть крышей и маленьким стеклом позади кресел: если его опустить, то и под дождем, с поднятым верхом, звук мотора в кокпите достаточно силен.
Все, отзвучала кода. Фредерик стоит на пустой парковке около прилепившегося к верхушке горы замка, примерно в полутора километрах от побережья, если мерить строго по вертикали. Рядом потрескивает глушителями «эр-восьмой», его керамические тормоза обдают ноги жаром. В ушах Фредерика звучит композиция поездки, кожа чувствует напор воздуха. Он все еще внимает этой музыке.
Через четверть часа он вновь сядет за руль. И поедет дальше на север, домой. У Фредерика срочное дело: нужно записать нотами то, что он сейчас сыграл. Он выполнит заказ, саунд-трек будет в киностудии к понедельнику.
А Жан-Пьер… Что ж, ему придется подождать – Фредерик вернет «эр-восьмой» через некоторое время. Как только купит себе такой же.
В конце концов, это всего лишь компенсация за поездку в обнимку с чемоданом.